Домашняя яхт-верфь.

Сайт создан для тех, кто мечтает построить яхту своими руками — яхту своей мечты…

Звезда Кыз-Аула.

big_95469320190

Вот уже более полутора веков на косогоре Кыз-Аульского мыса возвышается тридцатиметровая элегантная маячная башня, приводя в трепет сердце каждого, кто впервые увидит ее красоту…

Для пользы России

В мае 1818 года император Александр I, путешествуя по Крыму, посетил Керчь. Осматривая окрестности города с горы Митридат, венценосный гость обратил внимание на великолепную, но пустынную Керченскую бухту. «Жаль, – сказал он, обращаясь  к своему любимцу, ближайшему поверенному во всех государственных делах графу А. А. Аракчееву, – что эти моря не оживлены торговыми кораблями». А три года спустя на свет появился государев Указ: «Признав  полезным для улучшения торговли нашей на Черном и Азовском морях, открыть новый торговый порт в Керчи». Эти исторические строки выбиты на памятном знаке в честь 150-тилетия Керченского «вывозной и привозной торговли» порта.

Если в первый год (1822) у керченских причалов ошвартовались около полутора десятков заезжих «купцов», то десять лет спустя порт ежегодно принимал уже не менее сотни судов, и вопрос навигационного обеспечения безопасности мореплавания в этом районе стал первостепенным. Единственный действующий в ту пору Еникальский маяк на мысе Фонарь, самой восточной точке Крыма, проблемы не решал. Местные судовладельцы, сетуя на сложности плавания мелководным извилистым фарватером из одного моря в другое, настаивали на строительстве нескольких створных огней, но, прежде всего, маяка на мысе Такиль (Таклы) – хорошо приметном южном входе в Керченский пролив. Окаймленный рифами и банками, простирающимися далеко в море на восток и на север, мыс имел дурную  славу у мореплавателей.

Судя по переписке Директора Черноморских маяков генерал-майора М. Б. Берха с Управлением генерал-гидрографа Главного морского Штаба Его Императорского Величества, вопрос о строительстве такого маяка на мысе начал активно обсуждаться с декабря 1831 года. А уже 6 января 1832 года М. Б. Берх докладывал петербургскому начальству: «Имею честь донести, что к постройке на мысе Таклы маяка с одесским первой гильдии купцом Тамазини заключен (5 сентября 1834) в Петербург поступило донесение о завершении строительства, а двумя днями позже Управление генерал-гидрографа в газете «Санкт-Петербургские ведомости» опубликовало официальное извещение мореплавателям:  «На мысе Таклы, образующем вход в Азовское море, в северной широте 45°05’30” и восточной от Гринвича долготе 36°28’00” устроен вновь каменный маяк.

Высота оного с фонарем: от основания 73, а от поверхности моря 168 англ. футов. Маяк сей освещается с 6 сентября 1833 года посредством 13 ламп с рефлекторами постоянным огнем бледноватого цвета. Свет маяка при возвышении глаза над уровнем моря на 15 англ. футов открывается в 22 итал. милях».

Итальянец Тамазини, видимо, тяготел к средневековой фортификационной архитектуре. Круглая 22-метровая маячная башня с зубчатым расширением наверху, увенчанная стеклянным фонарным сооружением, составляла центральную часть композиции и напоминала донжон феодального замка.  С обеих сторон к ней примыкали одноэтажные строения с зубами бойниц поверху и боковыми дозорными башнями в виде шахматной ладьи. Весь комплекс покоился на наклонном противооткатном бутовом поясе и больше соответствовал военной цитадели, нежели мирному навигационному знаку.

002

Возвели этот чудо-маяк на совершенно диком мысу у самого берегового обрыва. Вокруг на десятки верст не было ни жилья, ни дорог. С наступлением затяжных дождей и зимних вьюг с мокрым снегом глинистая почва превращалась в густое месиво и связь с внешним миром обрывалась надолго. Летом немногочисленных обитателей маяка-цитадели мучили безводье и невыносимая жара раскаленной солнцем степи. Мореплаватели же маяк считали полезным, так как с обрывистого берега его огонь отчетливо наблюдался даже в ненастье.

Однако просуществовало это экзо тическое сооружение недолго. В 1847 году маяк сильно пострадал от случившегося берегового оползня и его разобрали. Взамен в километре от уреза воды выстроили белую круглую каменную башню высотой 15.8 метра. Источником света в ней служила масляная лампа. Освещение оказалось слабым, а выбор места для маяка неудачным. Морской министр приказал подготовить предложения по строительству нового маяка.

Маяк на Кыз-Ауле

Тщательно изучив побережье, гидрографы обратилась с просьбой высказать свои соображения по выбору места для будущего маяка к Керчь-Еникальскому градоначальнику герою Синопского сражения и обороны Севастополя (1854–1855) вице-адмиралу Александру Петровичу Спицыну, хорошо знавшему морской театр этого района. Тот предложил поставить маяк на оконечности мыса Кыз-Аул, откуда его огонь не только будет указывать путь кораблям в Керченский пролив, но еще и оградит камни Эльчан-Кая, Кыз-Аульскую банку и обширный риф Кишлы на Таманском берегу. Доводы опытного мореплавателя поддержал и Директор маяков Черного и Азовского морей капитан 1 ранга В. И. Зарудный. В итоге было принято решение о начале строительства и выделены для этого необходимые денежные средства.

В мае 1875 года на вершине косогора Кыз-Аульского мыса в 180 метрах от уреза воды из местного камня возвели 30-метровую маячную башню в форме восьмигранной колонны, увенчанной капителями, ажурной галереей и круглым фонарным сооружением с медным шлемовидным куполом.  Раскраска башни белыми и черными вертикальными полосами эффектно подчеркивала элегантность и стройность всего сооружения. Рядом с башней  поставили добротный двухэтажный дом для служителей. Кто спроектировал и построил этот архитектурный маячный шедевр, мы, к сожалению, не знаем, но по общему признанию специалистов не одного поколения, Кыз- Аульский маяк считается одним из красивейших маяков на Черном море.

003

Луч направляющий и предупреждающий.

На Кыз-Аульском маяке в мае 1876 года в просторном (диаметром 3.8 м и высотой 6.9 м) фонарном сооружении установили новинку тогдашней маячной техники – перворазрядный светооптический френелевский аппарат (высота 2.6 м, диаметр 1.84 м) постоянного огня. Дорогостоящее (более 65 000 франков) и тяжелое (весом более тонны) оборудование с великими предосторожностями морем доставили из Франции сначала в Одессу, оттуда в Керчь и далее мажарами по степному бездорожью на строительную площадку. Источником света в аппарате служила масляная горелка, установленная внутри на регулируемой подставке. При настройке огня добивались, чтобы наиболее яркая и прозрачная часть пламени находилась строго в оптическом фокусе всех чечевиц.

Только в этом случае отраженные и преломленные в многочисленных линзах световые лучи выходили в окружающее пространство плоским круговым световым потоком большой мощности. Сооружение покоилось на круглой металлической платформе с втулкой, насаженной на хвостовик опорной чугунной колонны, установленной в центре служебного отсека. Такая конструкция позволяла во время установки, отладки и фокусировки горелки вращать весь аппарат. После настройки его положение фиксировалось  стопорными шпильками.

Изначально Кыз-Аульский маяк светил постоянным огнем: белым по центру и зеленым по бокам. Для этого в углах фонарного отсека на всю высоту фонаря были установлены прозрачные панели зеленого стекла определенной ширины. Центральный белый огонь указывал судам путь в Керченский пролив, а боковые зеленые сектора ограждали камни Эльчан-Кая, Кыз-Аульскую банку и риф мыса Кышлы (Железный рог) на Таманском берегу. Однако вскоре выяснилось, что зеленый огонь восточного сектора, ввиду большой удаленности от Кышлинской банки, слаб. Мореплаватели настаивали на замене его красным отчетливо наблюдаемом на большем удалении. В 1906 году характеристику огня изменили, сделав восточный сектор красным.

Летом 1897 года масляную горелку заменили керосинокалильным аппаратом. Яркость огня увеличилась, а обслуживать огонь стало значительно легче. Керосинокалильное освещение просуществовало до середины 50-х годов XX века, уступив место электрическому огню.

С началом боевых действий на Крымском полуострове, в ноябре 1941 года всю оптическую аппаратуру и наиболее ценное оборудование демонтировали и отправили на Кавказ. Сразу же после освобождения Керченского полуострова от немецких оккупантов (12 апреля 1944) маяк вновь заступил на боевое дежурство и два года светил временным фонарем, установленным на вершине башни, не пострадавшей во время боев. Летом 1946 года на маяк привезли из эвакуации штатный Френелевский светооптический аппарат. Его смонтировали на прежнем месте, и Кыз-Аульский маяк вновь заработал в привычном для мореплавателей секторном режиме освещения.

К сожалению, стареют не только люди, но и техника. В июне 1968 года френелевский оптический аппарат, верой и правдой отслуживший людям  около века, уступил место новому светооптическому маячному аппарату ЭМН-500. Изменилась и характеристика огня. Он стал проблесковым с периодом в 6 секунд (1.5 с – проблеск; 4.5 с – темнота), продолжая освещать  морское пространство в прежних секторах. А вот с ветераном обошлись жестоко: его и  керосинокалильную установку уничтожили. И сейчас мы только по редким печатным изданиям второй половины XIX века, посвященным маячному делу, да иллюстрациям в буклетах Парижского музея маяков можем представить, как выглядел этот стеклянный шедевр.

004

Прикосновение к истории

К гулкой тишине, прохладе и ощущению тайны маячных башен привыкнуть невозможно. Каждый раз, открывая входную дверь и переступая порог маяка, я испытываю трепетное ожидание чуда. И ни разу это чувство не обмануло меня. В Кыз-Аульском маяке сразу обращаешь внимание на винтовую ажурную лестницу. Пронизанная светом четырех ярусов окон, она от самого входа крутой спиралью взбегает в навершие башни, оставляя незабываемое впечатление разжатой гигантской пластинчатой пружины, плотно вставленной в каменный ствол.

Отмахав наверх полторы сотни гулких ступенек старинного чугунного литья, попадаешь в служебное помещение, где тебя ждет очередное открытие. Стены просторного барабана обшиты панелями орехового дерева. По всему периметру равномерно распределены розетки латунных вентиляторов, а над головой кольцевой решетчатый чугунный настил маячного отсека, опирающийся на чугунные косынки изящного литья. Довершает весь этот незабываемый декор мощная центральная опять же чугунная колонна с насаженной круглой металлической платформой, подкрепленной снизу косынками ребер жесткости.

Установленный на ней в фонарном отсеке французский френелевский оптический аппарат образца 1876 года и нес 90-летнюю вахту. Внимательно разглядывая детали, ловишь себя на мысли: такие уникальные образчики художественной чугунной выделки сейчас встретишь разве что в музеях Урала – родины знаменитого  каслинского литья, да  на старинных перворазрядных маяках.

Любезный хозяин Александр Иванович Щур, не один десяток лет жизни отдавший маяку, позволив всласть налюбоваться изяществом обстановки, приглашает на фонарную галерею взглянуть на окрестности. Узкая дверь, легонечко скрипнув, открывает новую потрясающую по красоте картину. С 25-метровой высоты взору открывается безбрежное море, отчетливо видны промоины береговых бухт с остриями мысов и бескрайняя, еще по-весеннему нарядная степь.

PICT0018

Яркое солнце при полном штиле, глубоко вонзая лучи в морскую пучину, четко высвечивает белесоватые пятна отмели и темные складки прибрежных рифов. Справа на западе  виден мыс Опук с точками зловещих камней Эльчан-Кая в море. Слева просматривается далекий Таманский берег с коварным рифом Железного рога. И на всю ширину этого чудесного, почти художественного полотна – пустынные берега. Не дай-то Бог кому-нибудь попасть сюда в это время. Шансов на спасение и сейчас-то не так уж много, а в стародавние времена их не было вообще.

Мудр и прозорлив оказался Керченский генерал-губернатор Александр Петрович Спицын, настояв на строительстве первоклассного маяка в этом медвежьем углу. Спасибо и низкий поклон ему за это. А нам – хватило бы ума, мудрости и памяти к своим далеким предкам сохранить для потомков этот незабываемый морской шедевр…

Сергей Аксентьев.

Источник:  «Катера и Яхты»,  №242.

01.08.2013 Posted by | Навигационные маяки. | , , , | Оставьте комментарий

Луч над курганами.

kerch_mayak1

Белокаменная башня Еникальского маяка у обрывистого мыса Фонарь восточной оконечности Керченского полуострова вот уже почти два века указывает безопасный путь кораблям, идущим Керченским проливом, и сторожит покой окружающих ее древних сарматских курганов.

С чего начиналась история.

В VI веке до н.э. греки-колонисты, переселенцы из Милета, в вершине обширной бухты западного берега Боспора Киммерийского основали город Пантикапеи (Керчь). По описанию греческого географа и историка Страбона «Пантикапея, про стираясь на двадцать стадий вокруг (1 стадий=174.5 м), расположена амфитеатром по скату горы и защищена акрополем». Она имела укрепленный порт, верфи и открытую гавань для торговых судов. «Вначале, – сообщает Страбон, – Пантикапея была не зависимой республикой, а потом подпала под власть «тиранов» и сделалась столицей Боспорского царства, которое нередко принимало участие в делах древнего мира, а потом подчинилось знаменитому Митридату Евпатору, царю понтийскому, и вслед за тем окончило свое существование под властью римлян».

На берегу самого узкого места пролива первопоселенцы для защиты города от набегов северных варварских племен построили военное укрепление Парфениум, а по ночам в бойницах оборонительных башен жгли смоляные факелы, указывая путь своим кораблям. Мыс стали называть Фонарь, что в переводе с греческого означало светильник. Так появился прообраз будущего маяка.

В Северной войне (1700–1721) за прибалтийские земли Османская империя участвовала на стороне шведов, имея целью отодвинуть границы России от Черного моря. Для блокирования прохода русских судов через Керченский пролив турки на месте взорванного в XVI веке казаками генуэзского укрепления «Виран Килиседжик» («Разрушенная Церквушка»), расположенного в пяти километрах южнее развалин древнего Парфениума, в 1703 году построили мощную хорошо вооруженную крепость Ени — Кале (Новая крепость).

Из ее каменных бойниц отлично просматривалась панорама подходов к Керченскому проливу со стороны Азовского моря. Коса Чушка, вдающаяся в сторону керченского берега, каменные прибрежные отмели и кусты вбитых турками в морское дно дубовых свай заставляли проходящие суда совершать частые маневры, в непосредственной близости от крепостных стен подставляя свои борта под орудия береговых батарей. Но через шестьдесят лет Османская империя, потерпев разгром на суше и на море, по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору (1774) передала России Кубань, Азов, Таганрог, Керчь, Ени-Кале, Кинбурн и побережье между Днепром и Бугом. Манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны, под Российскую державу», подписанный Екатериной II, позволил приступить к строительству военно-морского флота на Черном море и активному освоению Крыма.

002

Высочайшим указом от 28 марта 1775 года, графу Алексею Орлову предписывалось начать немедленное формирование греческой общины в Крыму на базе греков Албанского войска, участвовавшего в боевых действиях на стороне России. Поселенцам гарантировалось учреждение в Керчи и Ени-Кале «свободного и вольного» порта, строительство домов и храмов в новых местах за счет казны, освобождение от уплаты налогов на 30 лет, право торговли во всех русских городах и портах.

С 1776 года возле стен Еникальской крепости стали устраивать ежегодные осенние ярмарки, собиравшие в Керченском проливе целые флотилии судов под флагами многих государств. Черноморский флот, насчитывавший к концу XVIII века более 58 вымпелов боевых кораблей, круглогодично проводил учения и совершал многодневные походы вдоль всего черноморского побережья. Это потребовало принятия срочных мер по обеспечению безопасности прибрежного мореплавания. Лишь в 1816 году благодаря энергии и настойчивости Л. В. Спафарьева по его проекту на Херсонесском и Тарханкутском мысах поднялись первые на Черном море 36-метровые каменные маячные башни. На очереди стояли Еникальский и Инкерамнские створные маяки.

Немного гидрологии.

Неглубокий (от 5 до 17 м) 22-мильный Боспор Киммерийский, соединяющий Черное и Азовское моря, южным входом имеет мыс Такиль (45°06’N, 36° 27’E), а северным выходом – мыс Хрони (45°26’N, 36°35’E). Пролив изобилует опасностями. Особенно коварны в навигационном отношении районы мысов Ени-Кале и Фонарь, где Церковные банки – отмели с глубинами менее 80 сантиметров, кусты свай и рыболовные сети почти вплотную подсту пают к судовому ходу Керчь-Еникальского канала прорытого еще в 1874 году. В проливе, особенно с сентября по апрель, преобладают ветры северо-восточных и восточных направлений. Зимой не редки затяжные «штормы Азовского моря», когда при морозе 10–15 градусов скорость ветра достигает 25 метров в секунду.

Летом над проливом часто проносятся смерчи. С усилением ветра быстро развивается и волнение мелководного моря. Уже через 2–4 часа после ухудшения погоды оно достигает трех-четырех баллов по шкале Бофорта. В районе мыса Фонарь короткие и крутые волны, со средней высотой до полутора метров, мы, к сожалению, не знаем.  Капитальный, каменный маяк, названный Еникальским, здесь поставили лишь в 1820 году. Изначально он находился в ведении Гражданского ведомства и содержался на средства местного купечества, и лишь в 1829 году его передали в ведение Гидрографической части Николаевского порта, впоследствии (1886) преобразованной в Дирекцию маяков Черного и Азовского морей, и он приобрел государственный статус.

Поскольку маяк считался частным владением, то о том, как он выглядел после постройки, мы узнаем не от специалистов гидрографов, что казалось бы естественным, а от бывшего начальника Керченской таможни, комиссара по медицинской части Еникальской крепости во время чумы 1812 года, выдающегося археолога – исследователя Боспорского царства Поля Дюбрюкса.  Первое официальное упоминание о маяке имеется в «Описании маяков на берегах Азовского моря», составленном 18 сентября 1828 года управляющим Черноморским депо карт подполковником Н. М. Кумани: «Маяк Еникальский находится на мысе Фонарь для показания входа в Еникальский пролив, отстроен в 1820 году, наружная его часть из тесанного, подбеленная, а внутренняя из бутового камня выщекатуренная; освещается фонарем с 9 рефлекторами».

003

Осветительный аппарат

Осветительный аппарат – сердце любого маяка. Его луч должен быть ярким и соответствовать заданной характеристике, указанной на штурманских картах. В 20-е годы XIX века для освещения маяков использовали масляные (обычно сурепные) лампы, устанавливаемые в фокусе полированных гиперболических рефлекторов-отражателей. Такой способ освещения назывался катоптрическим (отражательным).

В России изобретатель-самоучка Иван Кулибин, независимо от англичан и французов, в 1779 году с помощью горящей свечи, установленной в фокусе «составного зеркала», получил яркий отраженный свет. Отражательные приборы стали называть рефлекторами. Их изготавливали из деревянных или жестяных шаровых сегментов, покрывая внутреннюю поверхность мелкими кусочками посеребренного стекла (зеркалами). Диаметр рефлекторов варьировал в широких пределах от 0.5 до 3.5 метров. На оптической оси поставленного на ребро рефлектора размещали плошку с маслом таким образом, чтобы середина пламени находилась в фокусе отражателя. Потом вместо плошек стали использовать рожковые лампы, а чтобы не заслонять свет, резервуар с маслом убрали за рефлектор.

В маячном деле способ опробовали в 1780 году французы на Кордуанском маяке. Там на вертикальной стойке установили 80 полусферических отражателей с лампами. Однако с первых же опытов стало ясно: то, что годится для освещения улиц, не подходит для маячного дела. Рефлекторы большую часть света рассеивали впустую, а плоские светильни, даже с тремя фитилями, давали больше копоти, чем огня. Огорченные новаторы разобрали свое детище и снова вернулись к углю и дровам…

Идея швейцарского ученого Эмме Арганда, реализованная в 1782 году, оказалась невероятно простой. В обычной лампе он заменил плоский фитиль трубчатым. Хлопчатобумажный цилиндр, как и прежде, пропитывался жидким горючим, а вот воздух, в отличие от прежних ламп, омывал фитиль с внутренней, центральной, и внешней, ограниченной стеклянной колбой, сторон. Благодаря большому притоку воздуха на торце полого фитиля горело яркое, устойчивое и компактное пламя.

Мощность светового излучения легко варьировалась вводом в зону горения дополнительных (от трех до восьми) коаксиально расположенных на головке лампы фитилей. Удовлетворительно решился и вопрос с фокусировкой световых лучей. Сферические рефлекторы заменили параболическими отражателями из листовой меди с посеребренной и тщательно отполированной внутренней поверхностью. Нашлась и светлая голова – французский инженер Тейлер, объединивший в одно устройство лампу Арганда и параболический отражатель. Такие устройства появились в 1783 году и получили название фотофоров.

004

В 1790 году двенадцать фотофоров диаметром по 812 мм установили на Кордуанском маяке. Их разместили на стойке по кругу (через 1200) тремя вертикальными группами по четыре фотофора в каждой. Вся конструкция приводилась во вращение шестеренчатым механизмом. Так впервые получили проблесковый огонь. Для кругового освещения фотофоры располагали в шахматном порядке, равномерно распределяя по окружности ярусами (как правило, не больше четырех). В этом случае при вращении получался непрерывный кольцевой сноп света. Катоптрический способ освещения оказался весьма удачным и в кратчайшие сроки был внедрен на большинстве маяков мира.

В России рефлекторы впервые применили для освещения Кокшерского (Кери) маяка на Финском заливе в ноябре 1803 года, а в 1820 году, как мы знаем из сообщения Поля Дюбрюкса, 9 фотофоров составили осветительный аппарат Еникальского маяка. После 15 лет работы деревянный фонарь пришел в полную негодность, и его заменили чугунным с медным куполом. В металлические рамы установили полированные стекла. Всю конструкцию пришлось на золото покупать во Франции. Число фотофоров увеличили до 12. После этих усовершенствований маяк добросовестно и без сбоев в освещении проработал четверть века. В ноябре 1860 года на маяке началась серьезная модернизация.

Отслуживший свое рефлекторный осветительный аппарат заменили перворазрядным френелевским светооптическим аппаратом, по внешнему виду напоминавшим большой хрустальный кубок, набранный из преломляющих стеклянных линз особой конструкции. Он теперь стал проблесковым, вертящимся. Чтобы обеспечить такую характеристику, оптический аппарат установили на кольцевой поплавок, опущенный в металлическую ванну с ртутью.  Освещение новым осветительным аппаратом маяк начал 13 октября 1861 года.

При благоприятных условиях его огонь открывался за 30 миль, что значительно повысило безопасность плавания в этом районе. Общая стоимость оборудования, закупленного за границей, составила более 200 000 рублей. За время монтажа все маячники во главе со смотрителем прошли специальный курс обучения. После реконструкции маяк обслуживали смотритель и 6 служащих, которые каждый год проходили переаттестацию. Им продлевали контракт лишь после успешно сданных квалификационных испытаний.

Падающая башня

После суровой зимы 1880 года зарядили сильные дожди. В конце марта смотритель маяка обнаружил, что башня с восточной стороны осела почти на два вершка (около 9 сантиметров) и опасно наклонилась. С получением доклада о наклоне башни в Дирекции маяков, по приказанию командующего Черноморским флотом адмирала М. П. Манганари срочно создали специальную комиссию. Прибыв на маяк, специалисты установили причину: размыв глинистого грунта дождевой водой, просочившейся под подошву фундамента и скопившейся в подвале маяка.

Выявились и недостатки конструкции, способствовавшие возникновению аварийной ситуации: очевидно, в целях экономии, при строительстве маяка фундамент сделали не сплошным, как это обычно практиковалось, а кольцевым. При общем весе каменной кладки 60 тысяч пудов (982.5 т) фундамент просел в пропитанный водой глинистый грунт. После выравнивания высота башни уменьшилась на 40 сантиметров.

Уникальная инженерная операция по выравниванию башни обошлась казне в 890 рублей. Башня благополучно простояла до начала 40-х годов XX века и была разрушена лишь во время Второй Мировой войны (1941 – 1945) в ходе кровопролитных боев за Керчь. Летом 1898 года на маяке заменили устаревший источник света керосинокалильной горелкой. При значительно меньшем расходе керосина, он обеспечивал большую яркость огня. И все же плавание в районе мыса Фонарь оставалось небезопасным.

005

Предательская отмель мыса Ахиллеон, расположенная в 1.9 мили к NE от основания косы Чушка, трудность, особенно в штормовую погоду, определения места поворота в четвертое колено Керчь-Еникальского канала, не раз приводили к посадкам судов на мель. По просьбе капитанов в 1911 году характеристику маячного огня изменили. Теперь он стал двухцветным, секторным, проблесковым. Белый огонь светил в секторах от 339.5° до 54° и от 129.5° до 219.5°, а красный — от 54° до 129.5°. При такой расцветке, северная граница красного огня проходила по отмели мыса Ахиллеон вдоль изобаты 30 фут, а южная граница указывала на близость четвертого колена Керчь-Еникальского канала. Эта характеристика огня сохранялась до 2010 года, когда при очередной модернизации электрический ламповый источник света заменили специальным светодиодным модульным и отказались от секторного огня.

Годы испытания

В истории нашего государства первая треть XX века осталась как время великой смуты. В огне революций, Первой мировой войны и братоубийственной сечи погибли миллионы сограждан, огромные материальные государственные ценности и безвозвратно оборвалась духовная связь целых поколений. Что происходило в это тревожное время на маяке, кто его обслуживал и как он работал, мы не знаем. Однако, судя по документам, сохранившемся у черноморского гидрографа-ветерана Бориса Евсеевича Пукина, и из севастопольской Морской библиотеки им. адмирала М. П. Лазарева, в 20–30 годы маяк  действовал.

В период Великой Отечественной войны (1941–1945) Еникальский маяк оказался в зоне ожесточенных боев. С началом Крымской оборонительной операции (18 октября – 16 ноября 1941 года) Керчь стала прифронтовым городом. По приказанию командования Черноморского флота, всю маячную аппаратуру срочно демонтировали и отправили на Кавказ. Служащие во главе со смотрителем маяка Михаилом Николаевичем Егоровым перешли на манипуляторный режим освещения, используя переносные створные электрические фонари, которые включали по особому указанию для прохода проливом наших кораблей.

Во второй половине октября вражеские бомбардировки стали массированными, а 9–10 ноября на окраине Керчи начались ожесточенные бои. В районе маяка развернули зенитно-артиллерийскую батарею 571-го отдельного артиллерийского дивизиона. 18 мая 1942 года, когда враг вновь овладел городом, освобожденным Красной армией 30 декабря 1941 года, на подавление артиллерийской батареи немцы послали танки. Когда машины со свастикой показались из-за горы Хрони (лежит в двух милях к WNW от мыса Фонарь), начальник манипуляторного поста старший краснофлотец Александр Филимонов, корректировавший стрельбу, поднял над башней сигнальный флаг «Красный с косицами» означающий по своду сигналов «Веду огонь», а в данной ситуации «Вызываю огонь на себя».

9136109_312bc372 (1)

Советские батареи с косы Чушка уничтожили ворвавшиеся в маячный городок фашистские танки, наступление было приостановлено, но при этом маяк и прилегающие к нему помещения оказались полностью разрушенными. Погибли и личный состав батареи, и гидрографы, обеспечивавшие переправу советских войск на Таманский полуостров.  С приходом советских войск для гидрографического обеспечения кораблей Черноморского флота на развалинах маячной башни установили временный манипуляторный фонарь, а в 1946 году поставили 20-метровую ажурную деревянную башню с фонарным сооружением и возвращенным после эвакуации светооптическим аппаратом.

К началу 1951 года специалисты севастопольского Военморпроекта под руководством архитектора Ивана Григорьевича Головачева сдали на утверждение всю техническую документацию на строительство нового Еникальского маяка, а в  к лету 1952 года возвели восьмиквартирный жилой дом и здания служб, через год закончили строительство  26-метровой башни. А в память о погибших защитниках маяка каждый год 18 мая вновь отстроенная маячная башня украшается флагами расцвечивания.

В 1957 году светооптический аппарат с ртутным вращательным механизмом, верой и правдой отслуживший 96 лет, заменили новым, современным светооптическим аппаратом ЭМ-35/2, с электрическим приводным механизмом. Восстанавливал маяк и налаживал его работу Онуфрий Гаврилович Вальчук. В 1991 году его на маяке сменил Сергей Устинович Харламчук. Нынешний смотритель маяка Виталий Николаевич Мындра, продолжая традиции своих предшественников, содержит все техническое оборудование маяка в образцовом состоянии, а еще, как признался он мне в беседе, лелеет мечту восстановить историю этого уникального гидрографического сооружения. Успехов Вам на этом пути, Виталий Николаевич…

Сергей Аксентьев.

Источник:  «Катера и Яхты»,  №241.

01.08.2013 Posted by | Навигационные маяки. | , , , , , , | Оставьте комментарий

profiinvestor.com

Инвестиции и заработок в интернет

SunKissed

мое вдохновение

The WordPress.com Blog

The latest news on WordPress.com and the WordPress community.

Домашняя яхт-верфь.

Сайт создан для тех, кто мечтает построить яхту своими руками - яхту своей мечты...

Twenty Fourteen

A beautiful magazine theme