Домашняя яхт-верфь.

Сайт создан для тех, кто мечтает построить яхту своими руками — яхту своей мечты…

Океанский парусный корабль «ТОВАРИЩ». Первое заграничное плавание.

bark_tovarish -00 - 00

Интересная, большая жизнь была у нашего первого океанского парусника. Сотни моряков дальнего плавания прошли свою первую парусную школу на его палубе, знаменитые капитаны командовали этим красавцем. Несколько слов о его истории. Еще во время первой мировой войны царское правительство купило в Англии два четырехмачтовых барка—«Лауристон» и «Катанга» — водоизмещением каждый по 5000 т. 

Использовали их как мореходные баржи для перевозки военных грузов из Англии в Мурманск и Архангельск. Торговых судов тогда для этого явно не хватало. На «Катанге» металлические мачты вскоре за ненадобностью спилили, и он навсегда превратилась в баржу, а на «Лауристоне» парусное вооружение сохраняли, хотя и его водили на буксире за большими пароходами.

После войны оба корабля оказались в Петрограде. И вот, сразу после установления дипломатических отношений с прибалтийскими странами, советское правительство решило послать за границу свои грузовые суда, первые суда под красным флагом. Летом 1921 г. небольшой грузовой пароходик «Субботник» пошел в Финляндию, а «Лауристон» должен был идти в Таллин с грузом рельсов.

Укомплектование этого корабля командой затянулось, ибо требовались специалисты-парусники, найти которых в Петрограде было трудно. Сотни небольших парусных лайб, что еще недавно плавали по финскому заливу, принадлежали преимущественно финнам и эстонцам и, естественно, остались за границей.

Кое-кого все же нашли, это были жители района Лужской губы. Капитаном барка назначили финна по происхождению Андерсона, плохо говорившего по-русски. Старшим помощником стал латыш Сипрогис, третьим штурманом— автор этих строк, боцманом — эстонец Урм. В команде, довольно пестрой по национальному составу, преобладали рыбаки с Ладоги.

Всего же собрали около 60 человек (коммунистов из них было лишь шесть или семь, комсомольцев — четверо), и в целом, надо сказать, с парусами большого корабля мы знакомы были слабовато. Помню с каким трепетом и восторгом, идя по стенке Морского канала торгового порта, я смотрел на красавец «Лауристон», только что хорошо выкрашенный в ярко-черный цвет, с белыми надстройками, темно-коричневыми высоченными мачтами и того же цвета большущими реями.

И все это было будто затянуто сетью снастей. Задранный вверх грандиозный металлический бушприт придавал кораблю гордый, стремительный вид. Сначала капитан отнесся ко мне весьма недоверчиво, однако отношения наши стали совсем дружескими, когда через несколько дней при свежем западном ветре я быстро доставил капитана на вельботе под парусами на Лахту, к его семье.

Выручили плавания мои еще с детства на яхтах, капитан признал во мне моряка… Корабль уже полностью загрузили. Оставались мелкие боцманские работы и приемка снабжения. До поздней ночи засиживался я за столом, изучая корабельную документацию, ведение которой было мне поручено.

001

На корабле стояла абсолютная тишина, ибо не было на нем никаких механизмов, никаких динамо-машин, вентиляторов и т. п. Не было соответственно ни парового отопления, ни электрического освещения или принудительной вентиляции. От многого веяло стариною парусной эпохи.

В каютах висели изящные старинные кинкетки для свечей, а в кают -компании над столами — большие керосинокалильные лампы с уютными традиционно зелеными абажурами. Вместо стульев вдоль столов стояли большие массивные скамьи. Запомнился на всю жизнь грандиозный сдвоенный штурвал на полуюте, сделанный из какого-то дорогого темного дерева, он был богато украшен резьбой, рукоятки — фигурные.

По ободу бронзовыми буквами сверкала надпись «Lаuristоn». Диаметр этого штурвала был более человеческого роста, тяжелые цепи шли от него к голове баллера. Управлять рулем было очень тяжело, на вахту даже в тихую погоду ставили двух здоровых рулевых, а иногда помогал и вахтенный штурман.

На сильной волне штурвал казалось оживал, приходил в ярость, готовый всех нас выкинуть за борт. Приходилось срочно заводить тали… Словом,   это   был   классический   парусный   корабль. В те времена весь залив был засорен минами, которые ставились в течение многих лет империалистической и гражданской войн.

Теперь приходилось беспрерывно тралить их, но все же множество мин, сорванных с якорей, попадалось на пути кораблей. Плавать разрешалось только по протраленным фарватерам, а это значило, что паруснику лавировать было нельзя. В августе же устойчиво дули противные для нас западные ветры, поэтому в конце концов нас повел на буксире «Ястреб» — сильный (бывший военный) кораблик.

Дважды в районе Гогланда приходилось ему давать тревожные гудки и кидаться в сторону — мимо проплывали рогатые, обросшие мины,..В Таллине нас сначала поставили на рейд. Отдали якорь. Начало прибывать различное эстонское начальство всех рангов. Еще бы, пришел первый советский корабль!

И как придирчиво проверяли они каждый документ, да еще по нескольку раз. Осматривали весь корабль и не скрывали своего восторга от его чистоты, опрятности и порядка во всем. Нас, конечно, считали всех коммунистами и непременно — переодетыми комиссарами, задавали при этом самые нелепые вопросы вроде того, «национализированы ли у нас женщины».

002

Место для разгрузки отвели хорошее — у стенки, примыкавшей к площади, недалеко от входных ворот в порт. Здесь у корабля постоянно толпился народ. Белогвардейцы, а их в Таллине осело очень много, выкрикивали всякую антисоветчину. Рабочие, да и многие моряки с иностранных судов дружески приветствовали нас.

При съемке с якоря для перехода к месту швартовки произошло событие, едва не стоившее мне жизни. Когда из воды показался якорь, мы увидели, что на его лапах лежит толстенный канат, поднятый с грунта. Старпом приказал мне немедленно спуститься за борт и разрубить его. Звенья якорной цепи были такими большими, что я свободно ставил носок ботинка на контрафорс звена и, как по трапу, быстро спустился к якорю.

Когда я уже кончал свою работу, вдруг раздался какой-то грохот и в тот же миг я почувствовал, что вместе с якорем лечу вниз, в воду. На счастье цепь не легла на меня и не прижала к грунту! Инстинктивно отпустив якорь, я вынырнул, и по той же злополучной цепи быстро вскарабкался на палубу. Как раз в этот момент прибежавший на бак капитан непонятно — по-фински, но очень бурно разносил боцмана.

Оказалось, тот хотел чуть потравить якорь, чтобы мне было удобнее, но не поставил матросов на все вымбовки а двое матросов откинули стопора, но якоря, естественно, удержать не смогли. Событие это не особенно-то омрачило настроение, к тому же, я стал героем дня и объектом дружеских шуток. Разгружались мы очень долго, а погрузка пошла еще медленнее. Целые дни проводил я в трюме, руководил укладкой мешков с мукой.

Грузились силами команды, эстонцы лишь подвозили штабеля мешков под наши стрелы. Иногда мне начинало казаться, что столь медленный ход работы не только никого не беспокоит, но будто бы даже устраивает. Капитан и секретарь партячейки часто бывали в городе и, вернувшись, запирались в каюте и подолгу о чем-то беседовали. Это нас, конечно, удивляло.

Накануне выхода в море корабль вновь поставили на рейд. И вот, вечером, капитан и секретарь партячейки собрали всех коммунистов и комсомольцев и рассказали в чем дело. Буржуазное правительство Эстонии приговорило к расстрелу шесть коммунистов. Подпольная партийная организация подготовила все для их побега из тюрьмы сегодняшней ночью и, так как скрыться в городе очень трудно, принято решение сразу же доставить беглецов к нам на корабль.

Рыбаки должны были из разных мест бухты на шлюпках подвезти на рейд, поближе к нашей стоянке, в разное время по одному — два человека, которые затем уже вплавь должны были добираться до нашей якорь цепи или спущенному в темноте штормтрапу. В трюмах под мешками уже были приготовлены убежища, еда и сухая одежда, На верхнюю ночную вахту назначены были только коммунисты и комсомольцы.

003

Теперь стало ясно, почему мы так долго грузились — надо было дождаться окончания всей подготовки к побегу и именно в назначенный день оказаться на рейде в полной готовности к выходу. На счастье ночь была темная, моросил осенний дождик. Никаких шлюпок кругом видно не было. Операция прошла блестяще. В течение ночи один за другим к паруснику подплывали бежавшие из тюрьмы изнеможенные люди.

Проверив пароль, мы поднимали их на палубу. Утром, когда прибыли для официальных проводов пограничные и портовые власти, люки трюмов были уже плотно закрыты и обтянуты брезентами. Жилые помещения, все кладовые и закоулки корабля были тщательным образом осмотрены. Только после этого нам пожелали счастливого пути. Нас снова повел «Ястреб». Как только мы вышли из территориальных вод, у трюмов была собрана вся команда и на палубу вышли спасенные от смерти эстонские товарищи.

Начались шумные приветствия, объятия. У многих были слезы на глазах. Среди спасенных был старый коммунист товарищ Нук — очень образованный моряк, добрейший, жизнерадостный человек. Все сразу же его полюбили и часами слушали его рассказы из жизни. Кстати, через несколько месяцев по приходе в Петроград он был назначен капитаном одного из наших больших пароходов и ушел в далекое плавание.

За о. Родшер пошла большая попутная волна, начало штормить, от ветра буксир сильно дергало. «Ястреб» так качало и заливало, что страшно было на него смотреть. Наш красавец вел себя прекрасно, слегка покачиваясь и не принимая воды на палубу. Когда за Гогландом лопнул — уже во второй раз — буксир, капитан не стал его заводить и впервые приказал ставить паруса — нижние марселя.

Мы спокойно пошли и, наверное, давали не меньше 6—7 узлов, а «Ястреба» продолжало нещадно бросать из стороны в сторону. Надо было встать на якорь на Большом рейде в Кронштадте, но хотя мы и убрали паруса, ход по инерции был очень большой. Развернуться против ветра нам явно не хватало места, отдавать на таком ходу якоря было рискованно, а дать задний ход было, разумеется, нечем.

Так мы мигом пролетели Кроншлот и оказались у входных буев Морского канала. Тут уже совсем было тесно и мелко кругом — опять поставили нижние марселя и при штормовом ветре, но уже без волны, полетели дальше. В Неве было тише и, убрав паруса, мы подошли к Железной стенке порта.

40853396

Здесь отдали оба якоря и все же перервали много швартовов, прежде чем наконец остановили инерцию нашего гиганта. Первый заграничный поход был благополучно завершен. В дальнейшем решено было «Лауристон» оборудовать как учебно-грузовое судно для практики курсантов мореходных техникумов и училищ. Корабль получил новое наименование— «Товарищ».

В 1924 г. «Товарищ» уже под парусами совершил рейс в Англию за углем, а на следующий год, после ремонта на переходе в Мурманск попал в сильнейший шторм в Баренцевом море. Все новые паруса и снасти были изорваны, получил повреждения и корпус. Пришлось вновь стать на ремонт.

Весной 1926 г. в командование вступил опытнейший, высокообразованный капитан дальнего плавания Д. А. Лухманов, бывший начальником Ленинградского морского техникума. Приняв груз диабаза, «Товарищ» направился через океан, в Аргентину. Более 21 000 миль прошел за 14 месяцев первый советский океанский парусник.

В Ленинград он доставил ценное квебрахо-вое дерево. В 30-е годы «Товарищ» переведен был на Черное море. Это давало возможность более рентабельно, в течение всего года, использовать его как учебный корабль.

Ю. А, Пантелеев

Источник:  «Катера и Яхты»,  №18.

05.02.2015 Posted by | Путешествия. | , , , , | 1 комментарий

   

profiinvestor.com

Инвестиции и заработок в интернет

SunKissed

мое вдохновение

The WordPress.com Blog

The latest news on WordPress.com and the WordPress community.

Домашняя яхт-верфь.

Сайт создан для тех, кто мечтает построить яхту своими руками - яхту своей мечты...

Twenty Fourteen

A beautiful magazine theme